- Возьмите Навуходоносора.

Как бы то ни было, страсть к переменам - в других людях - похоже, все сильнее завладевала Мальвиной, пока она не сделалась кем-то, не далеко ушедшим от нарушителя общественного порядка и, в конце концов, угодила в неприятности.

Инцидент этот уникален в анналах

Но даже и это лучшее незащитимо. В день, на который была назначена свадьба, она, судя по всему, превзошла самое себя. Какой конкретно вид придала она бедному принцу Герботу; или какой вид она внушила ему, что он принял, - это, с точки зрения моральной ответственности Мальвины, едва ли имеет значение; летопись не уточняет: очевидно, что-то настолько нелицеприятное, о чем уважающий себя летописец не мог даже намекнуть. Поскольку другие места в книге не дают оснований посчитать излишнюю брезгливость одним из литературных недостатков автора, то деликатный читатель может лишь поблагодарить за такое опущение. Уж слишком омерзительно бы иначе вышло.

Это возымело - с точки зрения Мальвины, конечно - желаемый эффект. Судя по всему, принцесса Берхта бросила один лишь взгляд, а затем упала без чувств на руки своим фрейлинам. Женитьбу отложили на неопределенный срок, а Мальвина, как можно с печалью подозревать, довольно посмеивалась. Триумф ее был недолговечен.

На беду ее, король Херемон оказался неустанным покровителем искусства и науки того периода. Среди друзей его сыскались признанные волшебники, джинны, Девять Корриган,

Она наотрез отказалась. Самонадеяная, настырная фея, невесть что о себе возомнившая. К тому же, был здесь и личный мотив.