А Теплаков и не посмотрел. Посидел, помолчал, стал прощаться. Анисья проводила его до калитки. Он сказал:

— Место у вас хорошее.

— У нас красиво. Воздух какой…

— Воздух? — Он понюхал, поморщился, словно к его носу поднесли некий залежавшийся продукт, и согласился:

— Правильный воздух. Местность очень ценная. Город близко, рынок сбыта. И река. Тут если, засучив рукава, головой соображать, хорошо жить можно.

Слушая его рассуждения, Анисья поняла, что совсем не она привлекает этого человека. Привлекает его ее хозяйство, и никакой любви тут, конечно, ждать не приходится.

Ей вспомнилось, как говаривала покойная тетка, что любовь хороша только в песнях, и со злобой, ей не свойственной, впервые согласилась с этим.

Проводив Теплакова, она села на свое любимое место под березу и задумалась. Все ясно: любви не было и не будет. А хочется как-то устроить свою жизнь. Придут бабы на огород, разговорятся каждая о своем, у всех и хорошее случается и плохое, у всех свои заботы и радости. Девки и те о чем-то шушукаются. Одна она ни при чем, будто жизнь ей дана только для того, чтобы работать.

Как знатной огороднице ей почет и от всех уважение, все ее советы принимают и, что прикажет, худо ли, хорошо ли, а выполняют. Но как только заговорят о всяких женских тайностях, так она последний человек. Никакого ей внимания. Или еще хуже — скажут: «Ох, девка, не по разуму тебе это!» И в самом деле, где ей бабьи заботы понять?

Она сидела одна и слушала, как затихает деревня. На реке шел пароход, и потому, что он очень долго и громко бил плицами по воде, Анисья подумала, что это идет вверх буксирный пароход. А потом она услыхала, как на барже заиграли на гармони знакомую песню про неудачную любовь и разлуку, и вот почему-то именно в эту минуту Анисья решила, что она выйдет за Теплакова, если он сделает предложение.

Все равно любовь хороша только в песнях. Ну и пусть!