Он телеграфировал своей сестре Лидии, чтобы она немедленно выехала в Лондон. Затем выждал, пока стемнело и направился к домику, в котором обитала миссис Корнфорд. Миссис Корнфорд отворила дверь, но в темноте не разглядела его.

— Я хотел бы переговорить с вами, миссис Корнфорд, — обратился он к ней.

— Кто вы?

— Ральф Гамон.

Она застыла на мгновение, но затем широко распахнула дверь и пригласила его войти в дом.

— Вы мало переменились с той поры, — сказал Гамон, с трудом подыскивая слова и пытаясь завязать разговор.

Миссис Корнфорд ничего не ответила. Гамон чувствовал всю сложность создавшегося положения и тщетно пытался выйти из него.

— Вы больше не сердитесь на меня?

— Нет, — спокойно ответила миссис Корнфорд, — но почему вы не присядете?

— Я, право, не знаю, чего ради стали бы вы сердиться на меня? Ведь я сделал для Джона все возможное.

— Где он?

— Я не знаю. Предполагаю, что его нет в живых, — сказал он, и миссис Корнфорд вздрогнула, услыхав эти жестокие и равнодушные слова.

— Мне тоже кажется, что его больше нет в живых, — прошептала она. — Но двенадцать лет тому назад он был еще жив. Что стало с его деньгами?

— Я полагаю, что он потерял их, — поспешил ответить Гамон, — Ведь я вам уже говорил об этом.

Она не спускала с него глаз.

— Он мне написал из Марокко, что видел залежи и что это — блестящее дело. Месяц спустя сообщил из Лондона, что собирается обо всем переговорить с вами и урегулировать ваши деловые отношения И потом я больше ничего не слышала о нем.

— Он исчез — вот все, что мне известно, — пояснил Гамон. — Он собирался известить меня и выкупить акции, но так и не пришел. Я телеграфировал тогда вам и спрашивал, куда он исчез.