- Ну вот, все, - говорю я.

- Спасибо, Вова. Ты меня просто спас. Не представляешь, как я ненавижу писать эти сочинения. Я их давным-давно сама не писала. Мне всегда или кто-нибудь помогал или я все из книжки сдувала.

Спускаемся в гардероб, одеваемся и вместе выходим на улицу. Там серо и холодно.

- Ну пока, я на остановку, - говорит Ленка.

- А ты разве не у бабы живешь?

- Я то там, то здесь. Пока.

- Пока.

*

- А ты знаешь, что Ленка блядует? - говорит мне Кузя после географии. Мне пацаны на районе говорили, что она уже давно не целка, еще с седьмого класса. У нее был пацан - там, на микрорайоне, и он ей целку сломал, короче, а потом она и с другими начала. Но ты не сцы, она тебе не даст, потому что ты дохлый, ясно?

Перед русским Ленка стоит в коридоре и болтает с Загорским из девятого. Он ей что-то такое говорит, что она хохочет. Загорский - здоровый пацан, один из самых "основных" в школе. Ленка тоже что-то говорит ему, наверное, подкалывает, и он хватает ее сзади за шею и заламывает руку назад - мучает, а она только хохочет, типа ей приятно.

*

Мы вдвоем с Ленкой идем к остановке. Ей - на троллейбус, а мне - в магазин за хлебом.

- Вов, а Вов? А ты мне новое сочинение поможешь написать - про перестройку?

- Не-а.

- Почему?

- Не хочу.

- Ну, давай я тебя как-нибудь отблагодарю. Ты ведь писал в пятом и шестом классе пацанам контрольные за солдатиков пластмассовых и за наклейки с машинками?

- Откуда ты знаешь?

- Кузя рассказал.

- А-а.

Да, писал - это правда. Но до дома солдатиков и наклейки донести успевал не всегда: пацаны ловили меня и отбирали все, что давали перед контрольной. Иногда я от них убегал. А классе в седьмом солдатики стали мне до лампочки, - меня тогда, кроме дрочки, ничего уже не интересовало, - и я перестал решать за них контрольные. Пацаны повыступали немного, поклеили разборки, а потом успокоились.