*

– Испанские танцы у нас в Лондоне исполнял Феликс Фернандес, который привлек меня тем, что хотел попасть в дягилевский балет. По профессии Феликс был наборщиком. “Когда я набираю, – говорил он, – у меня сами ноги танцуют”. Мы определили его к профессорам в Барселоне. Он хотел танцевать “Тарантеллу”. Феликс Фернандес был исключительно одаренный мальчик, который умел петь мелодию в одном темпе, а танцевать в другом. И вот беда. Мозги его не выдержали. В Лондоне Феликс стал танцевать по ночам на паперти Трафальгарской церкви и свои дни окончил в психлечебнице.

"Треуголка" имела очень большой успех. В Испании меня заинтересовал бой быков, потому что они, испанцы, делали это танцуя. Тогда я писал роль мельника в "Треуголке", я видел перед собой быка, которого надо было убить, но убить без малейшего реализма: грациозно, танцуя.

Меня всегда привлекала архаика. Танцы американских индейцев. В 24-м году я поставил с этими танцами "Меркюр", который Пикассо оформил в парижском "Опера комик". "Опера комик" – это интересно тем, что есть контакт со зрителем. Кроме "Меркюр", я поставил там еще "Парад".

В Америке с композитором Николаем Набоковым мы сделали “Унион Пасифик". В основе была "Постройка железной дороги" Арчибальда Маклиша. Я помню, что среди ночи мне пришла идея одеть весь кордебалет в шпалы. И эта идея дала балет. Во время антракта пришла идея сделать индивидуальный танец бармена. Я обратился к неграм в Гарлеме и на юге, изучил негритянский строт и ввел его в "Унион Пасифик". Успех был невероятный, настолько, что пришлось опускать пожарный занавес. У меня обо всем этом было уже написано, знаете? Американский дневник "1939-1949". Его украли в Париже. Я обращался в найденные предметы, но пока безуспешно. Вы не устали?

***

Нижинский, дневник:

Я люблю улыбающихся людей, но не когда улыбка натянута, как у Дягилева. Он думает, что люди этого не чувствуют. Он не понимает людей, но хочет, чтобы его слушались…