Петька тосковал. Он ненавидел жить на даче. Не на даче вообще, а на их даче, представлявшей собой почти голый участок, засаженный всякими там морковками и кабачками, которые мама с упоением консервировала ближе к осени. А сейчас к тому же стояла жуткая жара, и, чтобы мамины насаждения не погибли, приходилось беспрерывно таскать воду. Ему это было не трудно, но скучно. Никакой интересной компании в поселке тоже не было. Да и вообще… Где теперь Лавря? Тоже на даче. Но там – совсем другое дело. Они снимают большой дом на огромном, зеленом участке. И она там не одна. Стас тоже сидит на даче и готовится к экзаменам в институт. Да еще этот Юрик, черт бы его побрал… Наверняка таскается туда при первой возможности. Петьке так невыносимо захотелось вдруг увидеть Лаврю, что он чуть не завыл в голос.

– Петенька, у тебя что, зубы болят? – осведомилась мама.

– Ничего у меня не болит, – вздохнул Петька. – Просто я тут с тоски погибаю…

– Без Даши своей? Привыкай, сыночка. Она ведь теперь пойдет в другую школу.

– Ничего подобного! Она сказала, что доучится в нашей школе.

– Мало ли что она сказала. А мама ее вряд ли согласится, чтобы она каждый день столько времени и сил на дорогу тратила.

«Не знаешь ты Лаврю», – подумал Петька. И тут же пришло решение.

– Мама, я, пожалуй, смотаюсь в Москву, а?

– Зачем это? В такую жару?

– Мама, но я же натаскал воды! Тебе хватит! А к вечеру я вернусь!

Светлана Петровна поглядела на сына и по выражению его лица поняла, что лучше сейчас с ним не спорить. Да, в конце концов, пусть поедет, встряхнется.

– Хорошо, езжай! – кивнула она. – Только постарайся вернуться с папой, на машине. В электричке вечером можно только умереть!