Маленький, казавшийся робким человек оглянулся на женщину. Она утерла платочком слезу, сказала: - Решила, решила... странно, удивительно, знаешь, у нее твои глаза. Вскоре они вышли из дверей детского дома. Няня несла за ними ребенка в одеяльце. Маленький человек, усаживаясь рядом с шофером, негромко проговорил: - Домой. Женщина неумело взяла в руки ребенка, сказала няне: - Спасибо, товарищ, - и пожаловалась: - Я боюсь не только держать ее, но и смотреть на нее, все кажется не так. А через минуту ушел большой черный автомобиль, куда-то исчезли военные, читавшие газеты у внутренних дверей, испарились, растворились ребята в зимних шапках и ботиках, караулившие на улице. В Спасских воротах затрещали звонки, загорелись сигнальные лампочки, и огромная черная машина генерального комиссара государственной безопасности, верного соратника великого Сталина, Николая Ивановича Ежова, вихрем, не снижая скорости, пронеслась мимо охраны, въехала в Кремль. А по замоскворецким улочкам пошел слух, что в закрытом детском доме был объявлен карантин - произошла вспышка чумы не то сибирской язвы.

2

Она жила в просторной и светлой комнате. Если у нее расстраивался желудок или болело горло, в помощь к няне, Марфе Дементьевне, приезжала дежурить сестра из кремлевки, а врач приходил дважды в день. А когда она простудилась, ее выслушивал дедушка с теплыми, добрыми, дрожащими руками и две докторши. Маму она видела ежедневно, но мама подолгу не оставалась около нее: когда Наде давали утреннюю кашу, мама говорила: - Кушай, кушай, деточка, а я поеду в редакцию. По вечерам к маме приезжали подруги. Иногда бывали папины гости. Тогда няня надевала накрахмаленную косынку, из столовой слышались голоса, стук вилок, медленный папин голос: "Ну что ж, придется выпить". Случалось, кто-нибудь из гостей заходил посмотреть на нее. Иногда она, лежа в кроватке, притворялась спящей, но мама знала, что Надюша не спит, смеющимся голосом говорила: "Тише".