- Я хотел бы в строго конфиденциальном порядке получить некоторую информацию. Мне хотелось бы, чтобы никто не знал о моем звонке и чтобы после него ничего не предпринималось. Скажите, не снимала ли сегодня утром моя падчерица со своего счета какой-нибудь суммы... Хорошо, я подожду. Последовало несколько минут молчания. Затем Бэнкрофт сказал в трубку: Алло... Да... Понимаю... Огромное спасибо... Нет, ничего об этом не говорите... Нет, никому не говорите о моем звонке и, вообще, забудьте этот разговор. - Бэнкрофт повесил трубку, повернулся к Мейсону и утвердительно кивнул головой: - Она действительно сняла со счета полторы тысячи долларов, - сказал он, - потребовав их в десяти и двадцатидолларовых купюрах. Она также попросила десять серебряных долларов.

Мейсон задумался, а затем сказал:

- Позвольте, мистер Бэнкрофт, дать вам один совет. Вполне вероятно, вы не последуете ему.

- А что за совет?

- Священник, помогавший вам исправиться, еще жив?

- Да. У него сейчас довольно большая церковь.

- Сделайте этой церкви значительное денежное пожертвование. При этом, - пояснил Мейсон, - открыто заявите, что вы лично обязаны этому священнику, что в прошлом, в ранней молодости, вы совершили некоторые ошибки. Другими словами, бейте их наповал, встаньте во весь рост и встретьте опасность с открытым лицом.

Бэнкрофт побледнел и отрицательно покачал головой.

- Я не могу этого сделать, мистер Мейсон. Это просто убьет мою жену и поставит Розену в абсолютно невыносимое положение.

- Ну что ж, тогда приготовьтесь платить, платить и платить.

- Я предвидел это, - кивнув головой, сказал Бэнкрофт.

- Если, конечно, - продолжал Мейсон, - вы не пожелаете предоставить мне полную свободу действий.

- Я согласен на это. Именно поэтому я здесь.

- Шантажисты порой уязвимы, - поучительным тоном заметил Мейсон. - Их можно отправить в тюрьму по другому обвинению, и, если вы обратитесь в полицию, то безусловно получите от них помощь и...