— Мне самой?

— Ну конечно. Негромко. Тогда она перестанет слышать самолет.

— Больше ничего не нужно?

— Хорошо бы ей заснуть. Попросите телефонистку никого не соединять с вами. Тихонько пойте, пока она будет спать, а когда проснется, снова смерьте температуру. Если нормальная, оденьте ее и сходите с ней прогуляться в парк. Ваша комната слишком тесная и узкая и напоминает ей салон самолета.

— Что ей петь? Я знаю очень мало детских песенок.

— О, не обязательно детские, — сказал доктор.

Он разломил аспиринку надвое и половину положил мне в рот. Мама Девочка дала мне запить. Я проглотила, и доктор погладил мое лицо своими маленькими ручками, и улыбнулся, и сказал:

— Баю-баюшки-баю.

Не спел, просто сказал и еще добавил:

— У меня часто бывает желание, чтобы кто-нибудь попел мне.

Мама Девочка посмотрела на него так, будто он сказал что-то очень странное, а потом открыла сумочку и достала оттуда кошелек.

— Сколько я вам должна, доктор?

— Что вы, дорогая моя!

— Нет, я настаиваю. Работа врача должна оплачиваться.

— О, тогда один доллар, — сказал он, и Мама Девочка дала ему долларовую бумажку.

— А ты, — он повернулся ко мне, — если хочешь знать, совсем не больна.

— Я знаю.

Мама Девочка проводила доктора до двери, они поговорили еще немного, и он ушел, и тогда Мама Девочка вернулась, села на кровать и тихотихо запела.

Она запела свою любимую песню, ту, в которой есть слова: «Время медленно течет, но сделать может очень много». Где она не помнила слов, она просто мурлыкала, и я подумала: как это прекрасно. Подумала, что Мама Девочка — самая прекрасная девушка в мире. Подумала, что весь мир прекрасен. Зазвонил телефон, Мама Девочка сказала что-то вполголоса и положила трубку, и вернулась ко мне, и снова начала петь.