Геха не спеша водил его от одного плодового дерева к другому, показывал кусты крыжовника, черноплодки, малины, смородины, таскал по грядкам с клубникой, огурцами и помидорами, и Клавдий Иванович не мог скрыть своего восхищения. Везде, во всем образцовый порядок!

Ни единого сорняка, ни единого клочка пустующей земли.

Все разделано, разрисовано-руками, граблями, солнцем, известью - не сад, а картина.

Но самой большой гордостью хозяина была пасекапятнадцать ульев в виде крохотных разноцветных домиков, расставленных на задах сада вдоль высокого забора.

С довольной ухмылкой вслушиваясь в пчелиный гул, Геха заметил:

- Ничего поют, а? Ну, возни много. Особенно зимой.

Но оправдывает. В цене у нас медок.

Клавдия Ивановича-он, задрав голову, вглядывался в буйно цветущие липы вдоль забора-вдруг озарила догадка.

- Так это ты специально и липы для пчел посадил?

- А- то! Барин тут, бывало, натыкал черемух да рябин, а какой в них толк? Ну, пахнут, ну мусорят. А мне надо, раз я скотинку с крылышками задумал, чтобы корм под рукой был. Но корм кормом, - сказал Геха и подмигнул, - а я еще одну нагрузку для липы дал. В общем, как говорится, сразу два хомута надел.

-Два хомута? - переспросил Клавдий Иванович.

- А как же! В этом-то вся и штука. Так сказать, рационализация по первому классу. - Геха подвел его к ближайшей липе. - Пчелок она кормит, это ты усектак? А кто же забор держит?

Да, да, да! Высоченный забор из островерхих досок, обвитых колючей проволокой, держался на стволах лип и тополей. В общем, такого живого забора Клавдий Иванович еще в жизни своей не видал, и от удивления он только головой покачивал.