В семь часов был объявлен подъем и работа на голодный желудок.

— Злее будем, — ласково сказал шеф.

К полудню были доделаны плоты и укомплектованы экипажи. Впереди, руководимые Качаевым, плыли Женя, Володя, Света Шестакова, Люда Москалева и Тома Фарина. На втором плоту, управляемом Сашей Пинкиным, находились Саня Громов, Леша Бабий, две Тани — Коробова и Полеева, Галя Черкасская и Валя Майорова.

— С богом, — сказал шеф.

Армада отчалила.

Через десять минут второй плот, едва не попав под залом, сел на мель. Первый плот победно удалялся. С него доносились чудные звуки «Двадцать шестой мечты», исполняемой польским вокально-инструментальным ансамблем «Скальды».

— Двадцать шестая мечта, — мрачно изрек Саша Пинкин. — Все в воду!

Плот долго и трудно толкали. За час он продвинулся на двадцать сантиметров. Потом оказалось, что дальше вообще «куриный брод». Надо было толкать плот в другую сторону и против течения.

— Двадцать седьмая мечта, — удовлетворенно сказал Леша.

— И… раз! — крикнул Саша.

Плот стоял незыблемо.

— Двадцать девятая… — тужился экипаж.

На берегу собралась толпа зевак. Для них это было бесплатное развлечение.

— С каждого бы по двадцать копеек, — тосковал экипаж.

Семь человек, семь бревен на плоту. На стороне природы — ее слепые силы и полторы тонны инерционной массы. На стороне людей — закон Архимеда и знание рычага.

Человеческий гений победил. На 126 мечте, через три часа, плот, протолкнутый по четырехметровой мели, закачался на волнах. Экипаж упал отдыхать.

3. ФИНИШ

— Наша сила в единстве, — сказал шеф утром.

И плоты поплыли состыкованными. Шеф соорудил себе насест из ящика и, улыбаясь с несвойственной застенчивостью, рисовал углем на фанере. Две Тани, Валя и Галя сосали сахарок. Сахара в поход взяли больше, чем хлеба. Сахар было жалко выбрасывать и некуда девать. Света сосала его, держа магнитофон. Тома спала и тоже сосала сахар. Люда восхищалась скалами, нависшими над Маной, и тоже сосала сахар.