Страшно идти и холодно. Но разве волшебство бывает без трудностей и препятствий? И что это за волшебство, если сначала совсем не страшно?

Так всегда говорила бабушка, а об этом она слышала от своей бабушки.

Вдоль дороги чудился шорох; сквозь туман мелькали чьи-то тени; кто-то крался по пятам и хотелось обернуться, а ноги сами бежали быстрей.

Сонные деревья смотрели из-под лохматых шапок на девочку и бормотали:

– Какая маленькая! А вы не знаете, куда она идет?

Девочка хотела сказать, что она идет за волшебной водой для мамы, но испугалась, как бы деревья не схватили ее своими ветками и не вернули назад. Они сразу догадались бы, что она ушла тихо и никому не сказала.

– Но я же скоро вернусь, – думала девочка, – еще не взойдет до конца солнце, и мама не успеет забеспокоится. Надо быстрей! Надо бежать быстрей!

И девочка побежала по дороге, а кувшин бил ее по ноге, потому что совершенно не любил спешить и куда-то бежать.

– И зачем так торопиться? – думал кувшин, – можно же упасть и меня совсем разбить!

Он был хороший кувшин, но любил поворчать.

Между тем туман рассеялся, и оказалась девочка у ворот Города Всяких Желаний.

Стражники конечно же спали, потому что привыкли, что не бывает врагов у Города.

Девочка бережно на цыпочках прошла мимо них, стараясь не спугнуть их храп и не разбудить их. Ей совсем нечем было платить за вход, разве что куском кукурузного хлеба.

Город Разных Желаний еще спал. Солнце еще не встало; было тихо, только слышались шаги ее босых ног по мостовой, да сильно стучало ее отважное сердце. Мостовая местами горбилась и заставляла оступаться; низко свисали над ней балконы; дома подглядывали через закрытые ставни, и, казалось, за каждым поворотом кто-то обязательно должен стоять.