Однако, бомбы Муди были гораздо сильнее бомб Качинского (по крайней мере, первых), а их конструкция была оригинальна и неповторима (внутри трубки, основы бомбы, помещался сквозной стержень) — как-никак, Муди был профессиональным изобретателем. На него вышли, досконально изучив его послания (вот до Манифеста Унабомбера им было очень далеко). Не обошлось без предательства и в его случае: против Муди дала показания его жена (вторая), оказывавшая ему содействие при изготовлении бомб (незначительное, впрочем). Кстати, первая жена Муди пострадала от первой попытки отослать бомбу по почте — она вскрыла заготовленную посылку. Это произошло в 1972, т. е. раньше, чем Качинский начал свою деятельность, но этот случай не получил огласки, о нём вспомнили только в 1989. В принципе, Муди мог бы составить достойную «конкуренцию» Качинскому, если бы не одно «но»: хотя в его деятельности присутствовала идеологическая составляющая, в целом им руководили личные эмоции — обида и желание мести. Он не работал на великую идею.
Экологический терроризм, к которому, когда всё встало на свои места, причислили Унабомбера — сравнительно новая угроза для общества, хотя и более чем закономерная, равно как и заслуженная. Если радикальных экологистов классифицировать как анархистов, из среды которых они и вышли, то тогда на их счёт можно записать далеко не один громкий теракт. Но если экологию предоставить самой себе, то выдающихся событий и людей здесь практически нет (мы не говорим об отсутствии самой по себе деятельности и признанных лидеров).