Молчаніе было отвѣтомъ. Есаулу Сѣрову удалось послать нѣсколько казаковъ — и они пробились сквозь кокандцевъ. Онъ послалъ ихъ не для того, чтобы просить о помощи. Онъ зналъ — помощи подать нельзя. Не поспѣетъ къ нимъ подмога. Онъ послалъ только сказать, что онъ не можетъ выполнить своей задачи, что онъ окруженъ и погибаетъ. «Молитесь за меня!»

И всѣ они пали. Всѣ до одного были истреблены. И посейчасъ, какъ буря въ степи грозно поютъ наши уральцы…

Селиверстъ Селиверстовичъ взглянулъ на Абрама и въ два голоса, тихонько, чтобы не потревожить сосѣдей по комнатѣ они запѣли:

«Въ степи широкой подъ Иканомъ, Насъ окружилъ коканецъ злой, И трое сутокъ съ басурманомъ, У насъ кипѣлъ жестокій бой…

— Такъ-то, — сказалъ Селиверстъ Селиверстовичъ, вдругъ обрывая пѣніе…. Были люди! Не хуже героевъ древности. Вотъ въ гимназіи я училъ, какъ триста спартанцевъ обороняли горный проходъ Ѳермопилы и всѣ пали. И на томъ мѣстѣ была сдѣлана надпись: «странникъ, возвѣсти спартанцамъ, что всѣ мы триста пали, защищая Родину»…

Ихъ было триста и въ горномъ проходѣ, гдѣ оборона легче, уральцевъ было всего сотня въ безбрежной степи. Поставимъ ли мы имъ тамъ достойный памятникъ? Лишь пѣсня наша казачья изъ рода въ родъ разсказываетъ о ихъ высокомъ подвигѣ… Вотъ и я Абрама учу, чтобы онъ зналъ и тоже своихъ сыновей и внуковъ, когда будутъ, научилъ… А надо бы на камнѣ… какъ у Спартанцевъ!.. А, Галинка?

Галина, молча, кивнула головою….

— А то вотъ забываешь многое… При Скобелевѣ было… Тоже окружили конные кокандцы нашу линейную роту… А ею командовалъ поручикъ, фииляндецъ, вотъ и не помню его фамилію, запамятовалъ. Не то Линдеквистъ, — солдаты звали его Плюнь-да-свисни, не то другой кто. Построилъ онъ карэ, самъ сталъ въ серединѣ, трубка въ зубахъ. Командуетъ — залпы… Кокандцы совсѣмъ насѣдаютъ… А онъ, — показалось ему, что плохо пріемъ сдѣлали.

— Командуетъ: — «отставить!» — Это въ двадцати шагахъ отъ кокандцевъ-то! — Рота, какъ одинъ, брякнула «къ ногѣ«. — А онъ снова тянетъ, не вынимая трубки изъ зубовъ: — «По кавалеріи! Пальба ротою!»…