— Куда бы мы ни ехали, до этого тебе дела нет! — вспылил Амоча. — Мальчик, где ваша яма?

— Конечно, дела нет… Я просто спросил… — пробормотал косарь. — Так, к слову.

— Мы были здесь неподалёку, в вашем улусе, — спокойно отвечал Манчары.

— Отец!!! — послышался истошный крик мальчика, Манчары с косарём бросились за шалаш.

— Сукин сын! Ещё кричит! — Амоча держал под мышкой туесок с маслом и несколько лепёшек. — Твой отец вот что сделает! — И он показал фигу. — Попробуйте-ка сопротивляться! Я вам задам перцу…

Мальчишка встал с земли, где он лежал у пня, за ямой. По краям губ текла кровь.

— Отец!..

— О, пожалейте нас!.. — упал косарь на колени перед Амочей. — Ведь это наша провизия на пять дней. Как мы без харчей будем убирать сено? Если не накосим, наш хозяин съест нас. Пожалейте…

— Ха-ха! Пожалей, говоришь! Во всём мире никто не жалеет никого! Запомни это!

Манчары подошёл сзади и развернул Амочу за плечо:

— Положи! Положи обратно!

Тот зло сощурил свои раскосые глаза:

— Опять твоё сердце разжалобилось, что ли? Не дурачься! Если мы это донесём до нашего табора, то ты первым будешь толкать себе в рот!

— Видишь, кого ты грабишь, собака! Разве это не байский батрак? Что у него есть, кроме этих нескольких ложек масла и лепёшек? Хочешь заставить его плакать кровавыми слёзами? — Манчары схватил Амочу за грудь. — Сейчас же отнеси всё обратно!

— Прочь отсюда! Убери руку!

Амоча толкнул Манчары кулаком в грудь.

Манчары рванул Амочу к себе, стукнулся спиной о дерево и, размахнувшись, ударил его в выступающий вперёд подбородок.

Амоча плюхнулся в заросли шиповника. Туесок и лепёшки разлетелись в разные стороны.

Манчары схватил косаря, всё ещё продолжавшего стоять на коленях, за плечи и приказал: