— Оленёнок, посмотри-ка, твоя Пеструха стоит. — Манчары согнул росший рядом тальник и набросил на рога коровы. — Ведь тебе хозяйка приказала не приходить без Пеструхи. Как же ты пойдёшь? Слышишь, Оленёнок?

За деревом зашуршало. Затем послышался робкий голосок:

— Я не Оленёнок…

— А кто же ты такая?

Девочка продолжала молчать.

— Разве у тебя нет имени?

— У меня есть имя… — быстро ответила девочка, словно боялась, что может лишиться своего имени.

— Как же зовут тебя?

— 

Манчары облегчённо вздохнул.

— У тебя, оказывается, есть имя, а ты его скрываешь. — Он принял обиженный вид. — Да ещё очень красивое имя: Сардана! Деточка, подойди ближе. Не бойся. Если мы будем так долго стоять, то хозяйка снова начнёт ругаться. Даже может и отлупить, да?

— Отлупит…

Девочка выглянула из-за дерева. Она оказалась очень хорошенькой, с кругленьким живым весёлым личиком. С толстенькими, выступающими вперёд губками. По всей видимости, в смелости и находчивости, в песнях и прибаутках она никому из своих сверстниц не уступает первенства. Заметно, что её ножки с самой весны, как только сошёл снег, не видали никакой обуви: все были в царапинах и ссадинах.

— Сардана, ты хочешь есть? Иди сядь на этот пенёк. — Манчары вынул из торбы лепёшки с маслом, куски отварного мяса и положил всё это на пень. — Что же ты стоишь? Иди, — сказал он и, присев на пенёк, начал есть сам.

Сардана сначала высунулась из-за дерева, и, наблюдая за Манчары и отскакивая назад при каждом его движении, всё же стала приближаться к нему. Подошла, осторожно присела на краешек пня и, настороженно посмотрев на незнакомого человека и на еду, взяла кусочек лепёшки, лежавшей поближе к ней, и сунула его в рот.

— Ешь, деточка. Ешь вот это мясо. — Манчары подвинул ближе к ней нарезанные кусочки варёного мяса.

Приятный вкус мяса, видимо, успокаивающе действовал на девочку. Она уже смелее заработала руками — брала мясо и ела.