— Ya.
Суайд шагал, дрожа от радостного волнения. На улице Флорида никто не знал, сколь странно литературной была его причина. Статные женщины и швейцар «Гранд-отеля» даже не подозревали, как разветвлялось в его мозгу словечко «Ya». Ибо «Ya» могло быть либо испанским словом, либо немецким,
Слушая гул авениды, он пожелал, чтобы неумолчно застрекотали пулеметы, выпуская ожерелья облачков, четки неоплаченных счетов.
Но желание его не осуществилось, и он опять принялся смотреть на улицу Флорида.
Он чувствовал себя уставшим и спокойным, как будто долго плакал. Покорно, с благодарной улыбкой, он шел навстречу Марии Эухении, к витринам и разноцветным огням, освещавшим улицу в пульсирующем ритме.
Другой, придуманный Бальди
© Перевод. Татьяна Балашова
Бальди остановился на асфальтовом островке, мимо которого на огромной скорости мчались машины; он ждал сигнала постового, выделявшегося темным пятном в высокой белой будке. Бальди улыбнулся, представив себе, как он выглядит со стороны: небритый, шляпа съехала на затылок, руки в карманах брюк — купюры гонорара за выигранный процесс «Антонио Вергара против Самуэля Фрейдера» приятно ласкали пальцы. Вид у него, наверное, был беззаботный и спокойный: стоит себе, расставив ноги, раскачиваясь, безмятежно смотрит ввысь, потом переводит взгляд на кроны деревьев у площади Конгресса, на цветные полоски автобусов… Распорядок вечера предельно ясен: посещение парикмахерской, ужин, затем просмотр кинофильма с Нене. Бальди полон уверенности в себе, в том, что ему все подвластно — рука сжимает денежные купюры — и рядом вот какая-то странная блондинка, то и дело бросает на него взгляд своих светлых глаз. Стоит лишь захотеть…
Машины остановились, Бальди пересек улицу; задумавшись, он продолжал свой путь по направлению к площади. Корзина с цветами на тротуаре напомнила резную изгородь в парке «Палермо», поцелуи среди жасминов этой ночью… Головка с распущенными волосами, упавшая ему на плечо.