— Кыся! Скорее спускайся! Ты все пропустишь! — кричал Колян, подпрыгивая от нетерпения и рискуя наступить на чайку.

Птицы сидели совсем рядом на камнях с понурым видом, испуганные и взъерошенные. Колян — восторженный, тоже взъерошенный и абсолютно голый. Тело красивое, загорелое.

Был день затмения. Космическое шоу уже началось: солнечный свет потускнел, сделавшись красноватым, словно мы оказались на Марсе. Море изменило цвет, и наступила необычайная тишина. Замолчали даже цикады, до того стрекотавшие без умолку. Мы находились на диком пляже, за много километров от какого-либо жилья.

Я сладко задремала в импровизированном шалаше из зеленых ветвей и пары простынь и спросонья не сразу сообразила, где нахожусь.

— Ну Кыся же! Давай быстрее! Затмение скоро растемнится! — поторопил меня муж.

Я вылезла из вигвама и осторожно, чтобы не оступиться, спустилась по узкой тропинке на каменистый пляж. Задетая моей ногой, вперед, под уклон весело поскакала пустая консервная банка: получасом ранее мы с Коляном аппетитно потребили эти самые шпроты. Потом так же аппетитно любили друг друга, после чего я и уснула. И чуть не пропустила шоу!

— Следующее такое затмение будет через триста лет! — авторитетно сообщил мне Колян, наблюдающий явление природы сквозь две пары темных очков — мои и собственные.

— Через триста лет мне будет триста тридцать два года, — зевнув, подсчитала я.

— И твоя любознательность наверняка притупится, — сказал Колян. — Поэтому наблюдай сейчас!

— Но у меня нет оптического прибора! — возразила я, щурясь. — Отдай мне мои очки!

— Держи! — Колян кинул их мне и ускакал вверх по расщелине, вызвав небольшой камнепад.

Я посторонилась, чтобы самый резвый валун не ударил меня по босой ноге. Пожалуй, надо было обуться, прежде чем прыгать по камням…