десять метров до Джибы, и до них двадцать с хвостиком, не пойму, чего они ждут, но

Джиба всех злит, как будто смеется,

и будто нарочно делал так начинать все придется снова, только

вдесятером, и болгарин ему кстати,

он бы так не рискнул, но иначе рисковал еще больше, и если бы надо было вести, но

неужели этот болгарин так уверен в своих силах, что экономит Джибины, ведь тот может хоть сейчас двойное сальто

или мне кажется,

кажется, и если нет, то он психует как никогда. Шмидт вообще не

знает, плакать или смеяться, он сдох не совсем, но рывок у него не состоялся, пустая трата сил, но ему глупо досадовать, что подровнялись, да и фото,

он бы не выдержал, да

и так покойник,

а все-таки легче всех бежит Джимми, а,

Джиба не может, боится сейчас идти, из-за Джимми, или из-за меня,

зря, кстати, но он странный, боится - обманем. Но он напрасно,

по-моему, ждет, Джимми не пойдет вперед, и Шмидт с болгарином не могут уже, а остальные тем более, да еще и боятся,

но, может, он прав, и нельзя было рассчитывать, что будет так плотно и с такими безнадежными попытками уйти, вкус отбит,

Опять мелькнули, все вдоль дороги, неужели не успеют наснимать, как же его зовут, черт, дурацкое воспоминание, да и положение не лучше, но его снимают, потому что он ведет и, кажется, ему нравится.

Вот дикость, показали время, но этого же не может быть, идем так близко к прогнозам, как будто брехня, Сергеич наверняка волнуется, чтобы я не волновался, но на случайность не похоже, Только что будет, когда по личным планам у них надо будет начинать, все мечтают, как всегда, свои планы смять, чтобы другой начал и вынудил ускориться, мне легче,

если никто не пойдет вперед, я рвану на сороковом или на сорок первом, если любой из орлов уйдет после тридцать второго, я за ним

пойду,

А до - пойду с любой группой, а один нет, пусть сам, но ведь до