Мы с Андрюшей были в шоке. В ярости. В… Я не могу описать свое состояние и то, что тогда чувствовала. Андрей хотел тут же сдать мать в милицию. Я удержала. Отца уже не вернешь, а мать… Все равно она человек конченый. Я предложила разменять квартиру. Все согласились. Вот так мы и разъехались. С тех пор мы с матерью не виделись. Ни она нам не звонила, ни мы ей. И желания не было. А у нее… Она могла уже и не жить в той квартире, куда переехала, могла все время пребывать в своем прелестном мире грез, могла… ладно, хватит о ней.

В общем, вы поняли, какая у нас с Андрюшей генетика. И как эти самые гены еще могут у нас проявиться… У меня, в частности. Но, может, все обойдется? Ну, не буду загадывать наперед. Признаюсь, адский мамочкин растворчик я заныкала и теперь взяла с собой. В рюкзачке моем он лежал до поры до времени. Раз такие дела пошли – мало ли что, может, пригодится?

С рюкзаком и сумкой я вышла из парадной. Стояла предрассветная прохлада. На улице не было ни души. Одни уже спали, другие еще спали. До стоянки было минут семь ходьбы. У меня две машины. «Ока», про которую я уже рассказывала, и старенькая «БМВ» – подарок моего предыдущего. Я на ней училась водить. Сергей, когда дарил ее, сказал, чтобы не жалко было, если разобью.

– А меня тебе не жалко? – возмутилась я.

– А ты не разобьешься, – возразил он. – Ты из тех, кто в воде не тонет и в огне не горит.

В общем, он был прав. Остались целы и я, и машина. Я не афишировала, что она у меня есть. Пусть каждый новый друг дарит по машинке. Соберу себе автопарк. На черный день. «БМВ» скучала на стоянке у моего дома, дожидаясь своего часа. Пришлось разбудить сторожа, с которым я в свое время наладила добрые отношения – что следует делать со всеми, кто тебе когда-нибудь может пригодиться. Сторож облизывался при виде меня, но деньги любил больше, чем женщин, так что мы друг друга понимали прекрасно.