– Я понял, – кивнул Марис. – И у вас, наверное, что-то случилось. – Это было уже прямое обращение ко мне.

– Тебя что, твой выгнал? – с беспокойством поинтересовался братец. – Или поругались, и ты собрала вещи?

Ну, такие версии мог выдвигать только Андрюша. Будто забыл, что у меня тоже имеется квартира, куда я могла спокойно поехать, собрав эти самые вещи. И меня, между прочим, еще не выгонял ни один мужик. Двоих отстрелили, одного посадили, от остальных я сама делала ноги, найдя лучший вариант. Но проиграли меня в первый раз. Надеюсь, и в последний.

– Все гораздо сложнее, правда, Наташа? – это уже Марис. – Ведь у вас же есть своя квартира. Мне, кстати, вчера про нее рассказывали.

Так-так, соображаем лучше других, даже спросонья.

– Ой да, – перебил его Андрюша. – Я хотел тебя попросить… нельзя ли Марису пока пожить у тебя? Но если ты теперь сама…

Все вопросительно смотрели на меня, ожидая объяснений. А Марис-то нюхастый. Настоящий журналист. Сразу усек, что дело пахнет керосином. Правда, Серега – тоже журналист, но он про современную музыку опусы ваяет. А если мальчики хотели, чтобы Марис поехал ко мне, значит… есть надежда.

– Марис, ты можешь пожить у меня, – благосклонно согласилась я, переходя на «ты». – Но тут имеется одна загвоздка…

– У тебя ведь есть раскладушка? – опять перебил Андрюша. – Положишь Мариса на кухне. Или…

– Дело не в этом, – сказала я. – Я могу положить его и в комнате. Но не уверена, что ему стоит появляться в моей квартире. Что вообще кому-то стоит там появляться.

– Ты во что-то вляпалась? – дошло до дорогого братца. – Наташа, я тебя предупреждал, что с твоими мужчинами… с этими твоими спонсорами и папиками… Я тебе сколько раз говорил, что эта твоя жизнь до добра не доведет?!

– Чья бы корова мычала, – заметила я совершенно спокойно. – Послушать тебя, так можно подумать, что тебе шестьдесят лет, а не двадцать пять. И вообще, хватит меня воспитывать. Я – человек конченый.