Два заводских цеха в самом деле использовались по назначению (соответствующему названию завода). «Алкоголики» свой цех арендовали. Шулманис не сомневался, что с выпускаемой в нем продукцией – все о’кей. Хотя бы один «чистый» разливной цех иметь надо, не правда ли? Другие заводские площади были сданы в аренду. Например, самый крупный корпус представлял собой огромную оптовую базу, где отоваривались ларечники и палаточники. Еще в одном лили художественную бронзу. Марис оценил изготовляемые пепельницы, подсвечники и прочее, даже заметил, что купил бы что-то для презентов. Имелись еще кое-какие мелкие производства. В общем, бывший крупный завод функционировал, как ему и положено в настоящее время, – старое руководство сдало все, что можно, тем, кто нуждался в площадях, и жило на получаемые за аренду деньги. О бывших работягах никто не думал. Они вначале повозмущались-повозмущались, а потом стали пристраиваться на новые места. Самыми везунчиками считались те, кто попал в ликеро-водочный цех. Так сказать, получал зарплату прямо на месте. Работники других производств всегда были рады подхалтурить (в особенности еще остававшиеся «при металле»). Как сообщили Марису, «алкоголики» иногда просили бывших коллег поработать на погрузке-разгрузке (необязательно на территории завода). Выстраивалась очередь желающих – тем более все знали, что расплатятся, так сказать, не отходя от кассы. Хочешь – товаром, хочешь – наличкой. Поэтому хозяина ликеро-водочного производства очень любили и уважали. Называли его человеком серьезным.

Серьезным человеком оказался господин по фамилии Чкадуа. И даже с отчеством Георгиевич. Но не Вахтанг, а Зураб. Один из цехов, из которого продавались оптом сигареты, арендовал мой милый друг Олег Николаевич Волошин. Имя директора завода я слышала впервые.