— Легче взять твою жену, чем Пирей!

— Метелла — зрелая девочка, начиненная мукой!

Ха-ха-ха!

— Сколько у нее любовников?

Сулла багровел, думая: «Возьму Пирей — смою оскорбления кровью!»

Соглядатаи и перебежчики сообщали, что в Высоком Городе начался голод и болезни: все животные съедены, модимн ржи стоит тысячу драхм. Люди варят кожу бурдюков и подошвы старой обуви, едят дикую траву, растущую на скалах Акрополя, и трупы; священная светильня Паллады погасла — нет масла.

Наконец в Афинах начались волнения. Жрецы и старейшины отправились к тирану, но Аристион приказал их выгнать. Однако положение ухудшалось, и он отправил в римский лагерь посольство, состоявшее из ораторов — мужей старых и гордых.

Войдя в шатер Суллы, они движением руки приветствовали проконсула и стали говорить о прошлом: о Тезее, персидских войнах, Перикле, Платоне и Аристотеле, но полководец оборвал их:

— Я пришел наказать бунтовщиков, а не слушать уроки красноречия. Скажите Аристиону, что ему остается одно — сдаться на милость победителя.

II

Однажды соглядатаи Суллы, бродя возле Керамика, услышали беседу стариков, находившихся в цирюльне.

— Легкомыслие тирана преступно, — говорил один из ниx, — стоит Сулле узнать о незащищенной ограде, прилегающей к святилищу Гептахалкон — и мы пропали!

Соглядатаи поспешили к проконсулу. Тот отправился проверить правильность донесения.

Укрывшись за каменной глыбой, он смотрел на стену: в западной части города она проходила по легко доступному гребню и сливалась с холмом Нимф. «Прикажу разрушить стену между Пирейскими воротами на юге и Священными на севере и через эту широкую брешь ворвусь в Афины».

Его план был строго обдуман, и в полночь 1 марта 668 года от основания Рима легионы вступили в Афины.