– Разве они сильнее наших возлюбленных? – прошептала Аврора.

– Нет, но с их помощью мы сможем отыскать их или хотя бы добраться до французской границы.

– До границы? И когда же мы там окажемся?

– Если ничего не случится, то завтра. Жаль только, что мы не встретились с бедной Марикитой; она собиралась проводить нас.

– Она обещала найти Лагардера: время идет, а Анри все нет и нет! Она обещала известить господина де Шаверни: мы до сих пор не дождались маркиза… Правда, она подготовила наш побег, но почему в последний момент она отказалась сопровождать нас? Ведь мы обо всем договорились!

Донья Крус изменилась в лице.

– Горе сделало тебя несправедливой, – покачала она головой. – Как знать, может, Мариките еще хуже, чем нам? Может, она ранена?

– Ранена?

– Да. Ведь когда рухнула башня, она еще не успела выбраться из подземелья; наверное, обломки засыпали ее, и она оказалась погребенной заживо… Боже, неужели пока я пела, бедная Марикита умирала, шепча в предсмертном бреду наши имена?

На глаза доньи Крус навернулись слезы: если несчастье и впрямь произошло, они никогда уже не смогут отплатить подруге за ее беззаветную преданность.

– Погребена заживо?! – в ужасе воскликнула мадемуазель де Невер. – О, не говори так, Флор, замолчи!.. Я этого не переживу!.. Поклянись мне, что это не так, что ты просто решила наказать меня за мои необдуманные слова…

Сотрясаясь от рыданий, Аврора поднесла руки к лицу; цыганка прижала ее к груди и принялась утешать.

– Я уповаю на Господа. Он может сотворить любое чудо, – говорила она, – и поэтому я не теряю надежды вновь увидеть ее!

– Как ты думаешь, отчего рухнула башня? – спросила Аврора. – И почему она обрушилась спустя несколько минут после нашего бегства?

– Не знаю, я не могу понять, что случилось. Только сдается мне, что Пейроль и дон Педро погибли.

– Отец Марикиты?.. Вот видишь, бедная моя Флор, я приношу несчастье всем, кто желает мне добра: Лагардеру, Шаверни, тебе, вообще всем!.. Лучше бы я осталась под развалинами замка!