Как я уже упоминал, в зале смеялись, а когда голос с партерной "галерки" вдруг громко и отчетливо-сухо произнес "Buona sera!" [Добрый вечер! (ит.)], раздался дружный взрыв смеха.

Чиполла встрепенулся.

- Кто это? - спросил он, словно кидаясь в атаку. - Кто это сказал?

Ну-ка? Сначала таким смельчаком, а потом в кусты? Paura eh? [Испугался, а? (ит.)] - Голос у фокусника был довольно высокий, несколько астматический, но с металлом. Он ждал.

- Это я, - произнес в наступившей тишине, усмотрев в словах Чиполлы вызов и посягательство на свою честь, стоящий неподалеку от нас молодой человек - красивый малый в ситцевой рубашке, с переброшен ным через плечо пиджаком. Его черные жесткие и курчавые волосы были по принятой в "пробудившейся Италии" моде зачесаны кверху и стояли дыбом, что несколько его безобразило и придавало ему что-то африканское. - Вё...[Ну... (ит.)] Ну, я сказал. Вообще-то поздороваться следовало бы вам, но я на это не посмотрел.

Веселье возобновилось. Парень за словом в карман не лез "На sciolto lo scilinguagnolo" [Он за словом в карман не лезет (ит.)], - заметил кто-то рядом с нами. Урок вежливости, если на то пошло, был здесь вполне уместен.

- Браво! - ответил Чиполла. - Ты мне нравишься, Джованотто. Поверишь ли, я тебя давно приметил? У меня особая симпатия к таким людям, как ты, они могут мне пригодиться. Видать, ты молодец что надо.

Делаешь что хочешь. Или тебе уже случалось не делать того, что хочется?

Или даже делать то, чего не хочется? То, чего не тебе хочется? Послушай, дружок, а ведь, должно быть, иногда приятно и весело отказаться от роли молодца, берущего на себя и одно и другое, и хотение и деланьс. Ввести наконец какое-то разделение труда - sistema americano, sa? [Американская система, не так ли? (ит.)] Вот, к примеру, не хочешь ли ты показать собравшейся здесь высокоуважаемой публике язык, весь язык до самого корня?