– О боже, – наконец произнесла она, – мне кажется, я никогда не видела ничего трогательнее.

Мы сели на пол и позволили щенкам полазить по нам, пока счастливая Лили суетилась вокруг, виляла хвостом и тыкая носом по очереди в каждого из своих отпрысков, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Когда я соглашался ехать сюда, мы с Дженни договорились, что только посмотрим щенков, наведем справки, но оставим открытым вопрос, готовы ли мы завести дома собаку. «Это же первое объявление, по которому мы звонили, – приводил я свои доводы. – Давай не будем принимать поспешных решений». Однако уже через минуту мне стало ясно, что я проиграл битву. Не осталось ни тени сомнения, что прежде чем забрезжит рассвет, один из малышей станет нашим.

Лори была, что называется, нелегальным заводчиком. При выборе чистокровной собаки мы оказались полными профанами, хотя прочли на эту тему кое-какие пособия и знали, что следует избегать так называемых конвейерных щенков, на разведении которых чаще всего наживаются заводчики. В отличие от машин, у породистых щенков могут возникнуть серьезные наследственные проблемы – от дисплазии тазобедренного сустава до слепоты в раннем возрасте, что вызвано кровосмесительным скрещиванием.

С другой стороны, Лори была человеком увлеченным, и ею двигала скорее любовь к породистым собакам, нежели стремление к материальной выгоде. Она являлась владелицей всего одной пары лабрадоров, причем сука и кобель в родстве не состояли, и Лори могла предъявить бумаги, подтверждающие это. Выводок Лили, который мы видели, был вторым и последним, а теперь ей суждено было посвятить остаток жизни простым деревенским радостям. Поскольку родители вроде бы были в наличии, покупатель мог непосредственно убедиться в происхождении щенков, хотя нам так и не показали кобеля.