К. И. КУЛИКОВА:

- Тьфу! Нет у меня больше квартиранта! Не поминайте про ево! Выгнала я вашего Олега! Вещи в кладовке заперты!

СЛЕДОВАТЕЛЬ:

- Почему вы его выгнали?

К. И. КУЛИКОВА:

- А потому, что он моралист. Верите, товарищ сыщик, мы к нему как к сыну родному относились...

СЛЕДОВАТЕЛЬ:

- Я не сыщик, а работник уголовного розыска.

К. И. КУЛИКОВА:

- Извиняюсь... Пятнадцать рубликов всего брали за такую комнату. Не верите, пройдите, полюбуйтесь, не комната, а конфетка. И за стол с собой сажали, будто своего, ни копеечки не брали. Гусем угощали, а он, гусь-то, нынче на рынке попробуй укупи. Полы мыла, рубахи его паршивые стирала, а он наплювал мне в очи за мою доброту. Водку глыгал да девок ночевать приводил. А у нас дочь взрослая в доме. На таксах прямо к нему девки приезжали. Пьяные - в дрызину. Опять же мне забота - молоком их отпаивать, словно прынцесс каких. Сердце у меня доброе, товарищ уголовник, другая давно бы распоперла... тудыт его и обратно...

СЛЕДОВАТЕЛЬ:

- Были ли у вашего квартиранта товарищи?

К. И. КУЛИКОВА:

- Девки прямо на таксах к нему приезжали. До утра с ними в комнате хороводился. А у меня дочь на выданье, товарищ уголовник. Дома ни одно воскресенье не сидел. Как развиднеется, так он шасть - и является ночью, пьяный.

СЛЕДОВАТЕЛЬ:

- Вы не помните по именам тех, кто к нему приезжал?

К. И. КУЛИКОВА:

- Еще не хватало, чтобы всех б... я запоминала.

СЛЕДОВАТЕЛЬ:

- Не приносил ли Гусев домой чужих вещей, каких-либо ценностей?

К. И. КУЛИКОВА:

- Приносил. Кохту я у него раз бабью подглядела да бусы. Деньжищ у него, товарищ уголовник, было видимо-невидимо. Во всех карманах напихано. Пиво прямо ящиками домой волок.

СЛЕДОВАТЕЛЬ:

- Я не уголовник, а работник уголовного розыска. Сколько Гусев уже не был дома?

К. И. КУЛИКОВА: