Волосы у моего хозяина стояли дыбом, он весь лоснился от пота, сам скалил зубы на красном лице и пучил глаза, без конца тыкая и тыкая палкой в содрогающееся мягкое живое тело. Наконец, раздался треск - древко сломалось от напряжения, а на полу в судорогах бился издыхающий крыс с распоротым брюхом. В то же мгновение папа-крыс скользнул на Игоря, мелькнув серой тенью в лунном свете, которым была залита кухня. Игорь ничего не слышал, но я был начеку. Когда мой хозяин обернулся, а полураздетая Оля включила, наконец, свет, по полу метался огромный крыс, на спине которого завис котенок с зубами, впившимися в крысиный загривок. О, какое блаженство я испытывал от запаха его крови в моей пасти, от сознания своей силы и его предсмертных конвульсий, ибо я, повинуясь своему кошачьему инстинкту, удивительно точно перекусил ему сонную артерию. Игорь приседал вокруг нас со своей сломанной палкой, но тут такое творилось, так летели на пол стулья и гремели упавшие кастрюли, что он просто не мог ткнуть общего врага, не рискуя попасть в меня. В конце концов, крыс все-таки заставил меня отпустить его, бросившись под холодильник. Я соскочил, а он, весь в крови от моих когтей и зубов, из последних сил скользнул в свой лаз.
Чтобы не дать ему уйти, Игорь с победным криком отодвинул прочь холодильник, но мама-крыса уже затаскивала безжизненное тело поверженного кошкой супруга в спасительную норку. "Все! - кричала Оля. - Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит! Ай да Марсик! Ну и боец, я прямо в восторге..."