"Точно! Прогрызли себе рядом и спокойненько залезли снова. Надо же, бетон грызут! И как они самого Марсика не загрызли? Значит, я был прав, когда говорил - уважают кошачий запах!" "Нужен он им! Ладно, дай-ка я его хоть покормлю, пока ты там сюсюкаешь... Марсик, ты ведь не откажешься от блюдечка молочка, котяра?"
Еще бы я отказывался! Когда эта страшная тварь хрустела чем-то в ведре, у меня просто живот сводило от голода. Хозяева называется - ушли утром и ничего не оставили защитнику их дома!.. Молоко было холодное и пахло отвратительно после материнского, но это была почти человеческая пища, которой я наслаждался три недели назад до наглеца, что перекрыл мне дорогу и отправил сначала во тьму, а потом в этот несносный, но довольно, впрочем, интересный для писателя мир.
В самом деле, думал я, когда свернулся в клубок и видел краем глаза свой крохотный часто вздымающийся тугой от выпитого молока живот, покрытый блестящей мягкой шерстью, почему крыса меня не тронула? Она не могла меня бояться, так как была стократ сильнее. Не могла и пожалеть, так как смотрела с дикой злобой - мне ли не почувствовать к себе отношения! Но - не тронула. Протопотала мимо сначала к ведру, а потом обратно, хотя я храбро стоял прямо на дороге и всем своим существом выражал свое к ней враждебное отношение. Обошла, чуть не коснувшись серой гладкой серой шерстью и прошелестела своим волочащимся хвостом.