– Я очень волнуюсь из-за того, что… – начал Мартин, и взгляд его затуманился.

– Неееет! – закричали Джереми и Лу, и Мартин поспешно продолжил:

– Не волнуюсь! Не волнуюсь! Просто… э… переживаю, что поставил вас в такое неловкое положение.

Лу посмотрел на большое зеленое полотенце с белыми звездами. Раньше оно лежало у Мартина на спине в качестве попоны, а теперь Мартин накрыл им макушку, как платочком. Полотенце показалось Лу очень маленьким.

– Все, – сказал Мартин. – На сегодня все. Пожалуйста. Я измучен волне… э… переживаниями, а также должен обдумать план ухаживания за женщиной моей мечты. Вы не знаете, какие цветы она предпочитает? Конфеты? Игрушки? Литературные произведения? И, главное, нравятся ли ей крупные мужчины?

– О господи, – сказал Джереми.

– Она терпеть не может розы, – сказал Лу. – А от шоколада у нее диатез. И вообще от сладкого.

– Как прекрасно, – сказал Мартин.

– Почему? – спросил Джереми.

– Не знаю, – сказал Мартин, – меня умиляют ее немощи.

– Она хочет самокат, – сказал Лу. – И она умеет читать «Винни-Пуха» на два голоса. А крупные мужчины – не знаю. Однажды она отлупила одного парня на пару голов выше нее. Но он был тот еще козел. А ты не козел.

– Лу, не подавай ему, беспочвенных надежд, – сказал Джереми.

– Я попросил бы, – сказал Мартин.

– Я сейчас засну прямо здесь, – сказал Лу.

И братья закрыли дверь гаража и побрели в дом.

Над маленьким домом с одной колонной, где жили Марк, Ида, Джереми и Лу, небо только-только начало голубеть; толстые голуби спали на перилах балкона, звезды еще казались совсем яркими, а рассвет полз на город медленно и сам, кажется, периодически засыпал по дороге. Джереми открыл глаза и долго не мог понять, что его разбудило. Будильник молчал, Лу посапывал, зарывшись лицом в подушку и подогнув под себя левую ногу, из комнат Марка и Иды не доносилось ни звука, но что-то было не так.