Они вели себя очень, очень, очень хорошо, потому что им было сказано, что «одно неловкое движение – и никаких слонов». А слоны были. В коробке из-под телевизора, на куске шерстяной ткани, отрезанной Марком от старого пальто, под большим зеленым полотенцем с белыми звездами спал Пробирка Семь. Лу слушал ровное дыхание слона, а Джереми – то, что говорилось за стеной, в комнате Марка и Иды. Слышно было плохо, но Джереми все-таки удалось ухватить общий смысл беседы.

– Может быть, я и бубубубубубубуб, но бубубу быть заразным! Или агрессивным. Или черт бубубу чего наболтает им! – говорила Ида.

– Бубубубубу себе представить, что родители бы бубубу нам слона, если бубубубубу он бубу небезопасен! – отвечал Марк.

– О господи, Марк, ты же знаешь, что они бубубубу своем уме! Ну, прости, но мы же бубубу люди, а мама и папа – бубубубу дети! Бубубубубубу!

– Ида, перестань, – сказал Марк. – Я собираюсь ложиться спать и тебе бубубубубу. Даже если бы мы не хотели бубубу слона, нам бы бубубу бубу его отправить.

– Мы бы могли отдать его Дине, – сказала Ида. – Она тоже не бубу уме. В точности как мама с папой.

– Бубу, Ида, – сказал Марк. – Все, спать.

И они разошлись.

Джереми погрыз ноготь на мизинце, потом скрутил дульку из кончика пододеяльника, а потом слез с кровати и подошел к коробке со слоном. Лу немедленно соскочил со своей кровати и тоже присел над лежбищем Пробирки Семь.

– Эй! – шепотом сказал Джереми. Слон дышал ровно и не отзывался. – Ээээй! – повторил Джереми и легонько подергал Пробирку Семь за хобот.

– Доброе утро, – сонно сказал слон.

– Да нет, не утро, – сказал Джереми, – ты спи дальше. Я только хотел сказать тебе, что теперь тебя зовут Мартин. Слышишь?

– Мартин, – сказал слон, – Маааааартин. Это ужасно мило. – И тут же заснул опять.

– Меня не спросил, – обиженно сказал Лу.