– Может, если б я рвался, меня б и заметили, – мрачно пробурчал Эразм.

– Я чуть не сдох тут – шестнадцать лет один. Если бы я гремел кандалами, вы бы обращали на меня внимание. Или, скажем, бил тарелки. Кактусы ел. Особенно теперь, когда ты меня видишь, я бы развернулся. Все бы меня замечали. Я мог бы прорваться к газовому вентилю в любую минуту.

– Но ты не рвешься. – сказал Мартин.

– Не рвусь, – со вздохом сказал Эразм. – Не в моей это натуре. Не могу перебороть себя, ну не могу.

Мартин сделал пару шагов в сторону мертвого хомячка. Хомячок попятился. Мартин приблизился ещ немножко, Эразм снова отступил и оказался прижатым к низкой тахте.

– Поворотись-ка, сынку, – сказал Мартинн.

– Лишнее это, – вяло сказал мертвый хомячок.

– Давай-давай, – сказал Мартин, – чего там, все свои.

Эразм помедлил еще секунду, потом нехотя приподнял с ковра толстую мохнатую попу и, забавно переваливаясь, повернулся к Мартину спиной.

Между лопаток мертвого хомячка красовались два крошечных крылышка, покрытых акуратным, мягким рыжим мехом.

– Ты ангел-хранитель, – тихо сказал Мартин.

– А дьявол бы меня побрал, – грустно ответил мертвый хомячок.

Глава 6

– Я никуда отсюда не уйду, – яростно крикнул Лу.

– Прекрати орать, что за чудовищный инфантилизм! – Джереми раздраженно дернул старшего брата за рукав. – Надо думать, что делать дальше.

Марк и Ида переглянулись.

– Даже не думай об этом, Марк, – строго сказала Ида, и трое братьев поежились. Когда Ида начинала говорить по-настоящему строго, всем хотелось, что ли, вытянуться в струночку. – Я не могу допустить, чтобы с моей семьей в доме жил злобный мертвый хомяк, рвущийся к газовому вентилю. Я ночей не буду спать.

– Мартин может его сторожить, – неуверенно сказал Лу.