– Это мой папа, – виновато сказала Дина.

– Ох, – сказал Патрик, – простите.

– Ничего, – сказала Дина, – дело давнее. Ну-ну?

– Ннну вот, – продолжил Патрик, – все восхищались моим змеем. И я соврал, – ну, знаете, на радостях, – сказал, что когда вырасту, буду строить военные воздушные змеи, и на них будут летать разведчики. И тогда этот гад завоп… простите, и тогда Ваш уважаемый папа сообщил, что не верит ни одному моему слову, потому что с пассажиром змей не взлетит.

– И тогда вы запустили Эразма, – подсказал Лу.

– Да! – гордо ответил Патрик. – И он парил целых сорок шесть секунд! Потом грохнулся на куст смородины. Он был настоящий боевой товарищ.

– И рыцарь, – тихо сказала Дина.

– Простите? – спросил не расслышавший ее Патрик.

– Нет, нет, ничего, – сказала Дина, – продолжайте, пожалуйста.

– Словом, это был прекрасный хомяк, лучший в мире, – упавшим голосом сказал Партрик. – А потом… – …он озверел? – испуганно спросила Ида.

– Нет, – сказал Патрик. Цветочки гортензии уже устилали ровным ковром весь подоконник, и ветром их потихоньку сносило вниз, на головы и плечи Марка, Иды, Джереми, Дины и Лу. – Нет, потом в один прекрасный день он залез в поилку. И я… Это было так больно, что я… Я просто убедил себя, что у меня никогда не было хомячка.

Тут Патрик совсем скрылся за лишенной цветов гортензией. Дина сделала пару шажков влево, чтобы лучше его видеть.

– Пожалуйста, не грустите, – деликатно сказала она.

– Я очень по нему скучаю, – сказал Патрик, появляясь из-за гортензии. Он взял с подоконника один цветочек, сунул его в рот и принялся медленно жевать.

– Пожалуйста, не ешьте гортезнию, – сказала Дина. – У нас есть хорошие новости. То есть мы думаем, что они хорошие. То есть они на самом деле хорошие, но это не сразу понятно. Они прекрасные, но об этом надо чуть-чуть подумать, чтобы стало ясно.