Мария Петровна шла, шла, да как-то разом вдруг встала, не могла больше сделать ни шагу.

- Ну вот, - подумала, - нашли счастье. Санечка нашел свое счастье. Видимо, там - его сестры, жена, детки... Сразу почувствовала Мария Петровна, что жутко устала - утомительная была дорога. Почему-то сразу раздумала объявляться. Неуместной глупостью показалась ей вся эта её затея. Что за дичь она себе напридумала! Как можно соваться с бухты-барахты в чужую жизнь? Стыд какой, аж жаром обдало.

Собралась уходить, но кто-то сзади, направляющийся в дом, не совсем трезвым или только так притворяющимся голосом обратился: - Мадам, милости пр-р-осим. Вы к Бройхманам?

- Нет, нет, - смешалась Мария Петровна. - Я так, мимо. Привет Клепикам...

- Опять двадцать пять, - не отставал прохожий. -Русские всегда букву путают.

Здесь же дом 279 'Е' Еast - Восток, значит. Может, вам надо - Салливант авеню 'W' - West? Совсем не в ту сторону. Вам надо через каменный мостик, женщина, к Ханц парку, слушай-те сюда...

Развернулась круто через левое плечо Мария Петровна. Плевать - все равно назад в сторону автостанции идти. И, вот она уже достигла автостанции; но теперь и дальше прошла. Чтобы успокоиться. Из принципа тоже. Отшагала, наверное, добрую милю. Наконец, перед ней - под тем же номером симметричный дом 279 'West'.

Машинально повернула с улицы на гравием усыпанную дорожку, ведущую в кустарник, за которым белела дачка, павильон небольшой, но складный. Только она туда повернула, и тут же у дома взлетел фонтан. Веером рассыпался, и в радуге дробным шорохом спадал на кусты, откуда доносился скулеж. В жалобах мешались 'шит', 'блядь' и международные междометия. Полный лысыватый человек, подобно Лаоокону, боролся с садовым шлангом, который змеей вырывался, бился, пока конец шланга не улетел далеко - в кусты, откуда забил в небо новый веерный фонтан.