– Что ж вы сидите, дорогие молодожены! – заворковала она громким и веселым голосом. – Ваши родители уже вас заждались! А ну, выходите быстрее!

И она, подмигнув Николаю, взмахом обеих рук дала команду приехавшим вылезать из машин.

Десять добровольных часовых встали рядом с Максимом Ольховиковым. Но видя, что он стих и не делает больше никаких попыток устроить скандал, физических мер к нему пока применять не решились. Более того, когда все приглашенные двинулись дружной гурьбой в просторный зал к накрытым столам, благородные стражи, подхватив беднягу под ватные руки, втащили его в кафе и усадили на один из свободных стульев.

– Пей, ешь и молчи! – посоветовал ему старший брат Николая и отошел к своим приятелям.

Молодой супруг сидел во главе сдвинутых в один ряд столов и уже не чувствовал себя счастливым: хотя он и знал о существовании на белом свете некоего Максима Ольховикова, но видеть его сейчас на собственной свадьбе Николай, конечно же, не очень желал.

Однако печальные мысли и ревность не долго терзали душу молодожена. Не успели стихнуть обязательные в начале свадебного торжества поздравительные речи, как Николая вторично словно бы ударили электрическим током – на пороге с букетом все тех же алых роз стояла Настенька Ковякова, его собственная давняя, давняя подружка! Встретившись взглядом с коварным изменником, Настя пошатнулась и сделала шаг вперед. Потом еще один, потом еще…

– Вот, поздравляю… – протянула она букет молодому супругу. – Будьте счастливы, если сможете…

Крупные слезы выкатились из ее миндалевидных глаз и упали в блюдо с селедкой под шубой.

– Садись, деточка, будь как дома! – немного невпопад проворковала тетка Николая и, подхватив Настеньку за тонкую талию крепкой рабоче-крестьянской ручищей, поволокла ее к свободному стулу на дальнем конце стола. – Кушай, милочка, и не порти людям настроение! – пожелала она незванной гостье и чуть ли не силой усадила ее рядом с другим возмутителем спокойствия, Максимом Ольховиковым. А сама поплыла обратно к молодоженам и их слегка очумевшим родителям.