- Все хорошо, все хорошо, сын мой,- перебил митрополит.- Вот скажи мне сейчас: разрешаем вам ремонтировать талицкую церковь. Назовите, кому вы поручаете это сделать. Я, не моргнув глазом, называю: Семен Рысь, столяр из Чебровки. Только... не разрешат мне ее ремонтировать, вот какое дело, сын мой. Грустное дело.

- Почему?

- Я тоже спрошу: "Почему?" А они меня спросят: "А зачем?" Сколько дворов в Талице? Это уже я спрашиваю...

- Да в Талице-то мало...

- Дело даже не в этом. Какая же это будет борьба с религией, если они начнут новые приходы открывать? Ты подумай-ка.

- Да не надо в ней молиться! Есть же всякие музеи...

- Вот музей-то - как раз дело государственное, не наше.

- И как же теперь?

- Я подскажу как. Напишите миром бумагу: так, мол, и так - есть в Талице церковь в запустении. Нам она представляется ценной не с точки зрения религии...

- Не написать нам сроду такой бумаги. Ты сам напиши,

- Я не могу. Найдите, кто сумеет написать. А то и-сами, своими словами... даже лучше.

- Я знаю! У меня есть такой человек! - Семка вспомнил про писателя.

- И с той бумагой - к властям. В облисполком. А уж они решат. Откажут - пишите в Москву... Но раньше в Москву не пишите, дождитесь, пока здесь откажут. Оттуда могут прислать комиссию...

- Она бы людей радовала-стояла!

- Таков мой совет. А что говорил с нами, про то не пишите. И не говори нигде. Это только испортит дело. Прощай, сын мой. Дай бог удачи.

Семка, когда уходил от митрополита, отметил, что живет митрополит - дай бог! Домина - комнат, наверно, из восьми... Во дворе "Волга" стоит. Это неприятно удивило Семку. И он решил, что действительно лучше, пожалуй, иметь дело с властями. Эти попы темнят чего-то... И хочется им, и колется, и мамка не велит.