- Ну, мы пошли,- сказали мы, когда окончательно закончилась скорбная работа ловких могильных лопат, и нанятый могильщик виртуозно придал земле, покрывшей тетку, известную всем кладбищенскую форму округлого, удлиненного прямоугольника, не забыв установить временную табличку с ее инициалами, фамилией, датой явления в этот мир и ухода из него, а также поломать свежие розы, купленные нами в процессе похорон. (Дабы их тут же не украли кладбищенские воры, воров развелось несчетно по стране, а может, это и всегда так было?)

- Как пошли? А помянуть? - сказали нам армянка, ингерманландская финка и наша соотечественница.- Все уже приготовлено, а иначе получится не по-русски,- подытожили они.

Так мы и оказались вновь в этом маленьком домике, где вскоре заблестели бутылки с водкой, перемежаемые обильной закуской, включающей в себя высокую стопку исходящих паром блинов.

Дело молодое - мы, надо признаться, изрядно переволновались тогда, проголодались и с аппетитом уплетали все те куски, которые подкладывали нам на тарелки заботливые женщины, и сами не чуравшиеся спиртного. В разговоре о жизненном пути покойной выяснилось, что она сильно переживала содеянную ею клевету, перед смертью целовала портрет племянника и злобно ругала большевиков за то, что они принудили ее сделать ЭТО, а она тем не менее все равно умирает. Общественно-политическую обстановку в стране наши сотрапезницы оценивали критически, с использованием ненормативной лексики, но о деятельности писателя С. тоже отзывались неодобрительно, именуя его "хорошим гусем".

- Ну, мы пошли,- наконец-то решились мы, когда погребальный стол был наконец опустошен, наши аргументы в защиту писателя С.