При виде танцующей жены МакЛеод сердито фыркнул в длинные закрученные усы и отправился спать к себе в комнату. Маргарета облегченно вздохнула. Хорошо хоть не стал приставать с пьяными ласками, от которых ей становилось совсем невмоготу! Никакой романтики в постели! Словно она не жена, а военная добыча!

Молодая женщина передернула плечами и попыталась назло супругу продолжить танец, но настроение было безвозвратно испорчено, и она последовала примеру мужа, забравшись под полог в постель. Может быть, небеса будут к ней добры, и во сне она увидит тихие улочки своей Родины или суетливую жизнь Парижа?

Утро семейство МакЛеод провело в полном молчании. Его глава мучился тяжелым похмельем и был зол на весь белый свет. Маргарета чувствовала себя опустошенной. Вяло ковыряя завтрак, она рассеянно слушала болтовню малышки Нон и мучительно соображала, как правильнее поступить: предъявить мужу ультиматум сейчас, пока он беспомощен, как новобранец на маневрах, или дождаться случая, когда у него будет хорошее настроение, но при этом рисковать нарваться на страшный скандал. Ночью, лежа в постели, она твердо решила поставить Джона перед выбором: или они возвращаются в Европу, или она сделает все, чтобы опозорить его доброе имя. Или домой, в Амстердам, или адье! – я отправляюсь жить к Якобу Виссеру, и пусть над тобой, старым рогоносцем, потешается весь гарнизон!

Она несколько раз открывала рот, чтобы произнести роковые слова, но что-то удерживало измученную женщину от рокового шага. Видимо, она еще не до конца изжила в этом ост-индийском аду моральные принципы, принятые в маленькой, уютной Голландии.

Наконец, Джон очухался настолько, что смог выйти из дома, и Маргарета занялась домашней рутиной, продолжая ломать голову над тем, как жить дальше. Это был явно не лучший день в ее жизни: из-под цветочного горшка она выгнала здоровенного скорпиона, который чуть не ужалил ее в руку, а некоторое время спустя разбила флакон, в котором оставалось немного духов. Он обиды и отчаяния она бросилась к себе в комнату и долго рыдала в подушку.