Причем, что удивительно, они не целовались, не купались нагишом, не пили и не любились. Они возбужденно спорили. На научные темы. Максим Фадеевич был не прочь послушать что-нибудь новенькое, и, услышав незнакомое слово "солипсизм" заинтересовался еще больше. Он прокрался в ближайшие кусты, и, затаив дыхание, стал вслушиваться в диспут.

- ... эти аргументы стары, как мир!

- Ну и что? Если ты есть сейчас, когда я тебя вижу и слышу, то чем ты можешь доказать свое существование в остальное время?

- А память? Я-то помню свою жизнь целиком!

- Вот-вот! Это ты ее помнишь! А для меня до вчерашнего дня тебя вовсе не существовало. И наоборот.

- А тебе не приходило в голову, что все мы существуем лишь до тех пор, пока на нас смотрит кто-то еще? Можно назвать его Бог, можно любым другим словом. Но вот он отведет от нас свой взгляд, и что тогда? Конец света, что ли?

- Это тоже уже говорили тысячи людей. По-моему, мы толчем воду в ступе.

- Пожалуй. Помнишь, вчера мы говорили о парапсихологии?

- Ну, помню...

- А хочешь эксперимент, относящийся к сверхчувственному восприятию?

- Ну-ну...

- Вот в тех кустах сейчас сидит обычный мент. Сидит и охреневает от нашей зауми, вместо того, чтобы сидеть на этом самом месте, кидать камни в море и думать всякую чушь. Как тебе такая версия?

- Ха-ха-ха... Ну ты, мать, шутница! Ладно, пойдем ужинать. Ночью искупаемся.

Стоило им отойти метров на десять, как из кустов вывалился обалделый участковый Второпяхов. Он стоял столбом, глядя вслед этой странной парочке, которая даже ни разу не обернулась. Потом он набрал полную фуражку гальки, достал полуторалитровую пластиковую бутылку с портвейном и сел размышлять. Но размышления не шли в ошарашенную милицейскую голову. Тогда Второпяхов высыпал из фуражки всю гальку и просто напился.