Матвей и Полина прервали на время свои философствования и весь остаток дня жарились на пляже, купались и болтали на менее возвышенные темы. Вечер застал их в густых зарослях на вершине холма в объятиях друг друга. "Все это слишком чудесно, чтобы быть явью." - думал Матвей, вперив жадный взгляд в маленькие упругие грудки с темными сосочками, колышущиеся над его лицом.
- Ты сводишь меня с ума... - простонал он.
- Да, свожу - прошептала Полина, задыхаясь. - И сама схожу с ума. В обыденной реальности нет ничего привлекательного.
- Молчи. - он зажал ей ладонью рот. - Будем молчаливыми сумасшедшими.
Лейтенант милиции Тенгиз Урбанидзе уже час, как сменился. Он сидел на лавочке у отделения, почесывал покрытую буйной растительностью грудь, и, усмехаясь в усы, перебирал в уме возможные варианты досуга, числом пять. Первый предусматривал пойти на поводу у жгучего кавказского темперамента, завязать знакомство с какой-нибудь привлекательной москвичкой, погулять с ней по заповедному санаторному парку и приятно завершить вечер плотскими утехами где-нибудь на берегу под шум прибоя. Второй вариант был немного скромнее - взять пару литров сухого и зайти на Советскую, дом пять, к Наташке. Она готова была заниматься любовью когда угодно, где угодно, и с кем угодно - исключительно из любви к процессу. Третий вариант касался похода в санаторный клуб на просмотр нового американского фильма с участием Сталлоне.