– Видите, Торонталь, – закончил Саркани, – я не побоялся доверить вам их имена. Теперь вы убедились, что я не собираюсь водить вас за нос?

– Все это слишком туманно! – ответил банкир, которому хотелось узнать побольше, прежде чем брать на себя какие-либо обязательства.

– Туманно?

– Ну конечно! У вас нет никаких улик!

– А это что?

И Саркани передал Торонталю копию записки. Банкир стал разглядывать её с некоторым любопытством. Но зашифрованные слова, казалось, не имели никакого смысла, и вряд ли можно было придавать письму такое важное значение, какое приписывал ему Саркани. Банкира это дело могло интересовать лишь потому, что оно имело какое-то отношение к графу Шандору, клиенту, который очень его беспокоил, так как в любой момент мог потребовать возвращения сделанного им вклада.

– По-моему, чем дальше, тем это становится все непонятней! – заметил он.

– А по-моему, напротив, всё ясно, как день, – ответил Саркани, которого ничуть не смущало скептическое отношение банкира.

– Вы можете расшифровать записку?

– Нет, Торонталь, но со временем расшифрую.

– Каким же это образом?

– Мне уже приходилось участвовать в такого рода делах, как и во многих других, – ответил Саркани, – и в мои руки не раз попадали шифрованные записки. Изучив вот эту, я пришёл к выводу, что ключом ей служит не числовая таблица и не условный алфавит, где каждой букве придают новое значение. Нет! В этой записке буква «с» значит "с", а буква «н» значит "н", но они расположены в таком порядке, что их можно вновь расставить по местам только с помощью сетки.

Мы знаем, что Саркани не ошибался. Именно такую систему применяли заговорщики. Но поэтому-то их послания и невозможно было расшифровать.

– Пусть так, – заметил банкир, – не стану спорить, быть может вы и правы. Но, не имея сетки, записку невозможно прочесть.

– Несомненно.

– А где же вы достанете сетку?