– Нет, – пробормотал он, – если уж так, то, пожалуй, лучше, чтоб Саркани слышал наш разговор.
Банкир позвонил и приказал лакею немедленно ввести графа Шандора.
Матиас Шандор вошёл в кабинет, как всегда сдержанный и спокойный, холодно ответил на низкий поклон Торонталя и сел в пододвинутое банкиром кресло.
– Господин граф, – сказал банкир, – я не ожидал вашего визита, так как не знал, что вы вернулись в Триест; но банк Торонталя всегда гордится таким гостем.
– Господин Торонталь, – ответил Матиас Шандор, – я лишь один из ваших многочисленных клиентов и, как вы знаете, не веду никаких дел. Но я вам благодарен за то, что "вы согласились принять на хранение наличные деньги, которые были у меня на руках.
– Позвольте вам напомнить, господин граф, что эти деньги положены в моём банке на текущий счёт и приносят вам доход.
– Да, я знаю, но повторяю, что это было не помещение капитала, а простой вклад для хранения.
– Пусть так, однако в наше время деньги очень дороги, и было бы неразумно, если бы ваш капитал лежал без движения. Стране грозит финансовый кризис. Создалось очень трудное внутреннее положение. Все дела парализованы. Несколько крупных банкротств подорвали всякий кредит, и можно опасаться новых катастроф.
– Однако ваш банк стоит прочно по-прежнему, – заметил Матиас Шандор, – и мне известно из достоверных источников, что на нём мало отразились все эти банкротства.
– Да, очень мало! – ответил Силас Торонталь совершенно спокойно. – Мы ведём также крупные дела, связанные с торговлей на Адриатическом море, что недоступно для банков Пешта и Вены, вот почему нас лишь слегка коснулся кризис. Нас не приходится жалеть, господин граф, да мы и не жалуемся.
– Очень рад за вас, господин Торонталь. Однако я хотел вас спросить, не приходилось ли вам слышать о каких-нибудь внутренних осложнениях в стране, связанных с этим кризисом?
Хотя граф Шандор задал свой вопрос равнодушным тоном и как бы невзначай, услышав его, Силас Торонталь насторожился. Не имел ли этот вопрос отношения к тому, о чём ему только что говорил Саркани?