— Может быть, я перепутала? — громко спросила Жанна у своего брата. — Здесь принимают в моряки или… в клоуны?

— В моряки! — подтвердил Раймонд, и неожиданная добрая улыбка осветила его угрюмоватое лицо. — А ты тоже в моряки? Какой из тебя моряк?

— Какой? — прищурилась Жанна и вдруг потребовала: — Дайте два носовых платка!

В очереди произошло некоторое замешательство, чистых носовых платков в карманах обнаружить не удалось. Жанна согласилась заменить их на две одинаковые синие испанки.

Девушка развела руки с испанками над головою, слегка скрестила их и снова развела. Повторив сигнал общего вызова морской семафорной азбуки, Жанна подождала ответа. Ответа не последовало. Презрительно закусив губу, девушка не остановилась. Вытянутые руки ее рассекали воздух, летели вверх, в стороны, перекрещивались и опадали. Руки лишь на мгновение задерживались в комбинациях, означающих буквы. Мягкие испанские шапочки не успевали обвиснуть, как вновь распластывались в воздухе, удлиняя сильные девичьи руки.

Жанна передавала семафор в высоком темпе, уже не заботясь о том, чтобы ее поняли.

— Все вы, бабы, трясогузки и канальи… Что ей крейсер, дылда и пачкун? Поскулил и снова засигналил: — Кто-нибудь, пришлите табачку!..

Ребята ошеломленно молчали. Крыть было нечем. И только Раймонд укоризненно пробормотал:

— Девчонка, а ругается как боцман!

— Это не я ругаюсь, — снисходительно объяснила Жанна. — Это стихи Владимира Маяковского.

— И кроме того, девушка, должен вас огорчить, табачок совсем нам ни к чему. Здесь никто не курит! — вмешался вдруг баритон.

Все обернулись и увидели, что председатель приемной комиссии Константин Васильевич стоит в распахнутых дверях кабинета.

— Зачем вы здесь? Кто такая? — строго спросил он.