- На здоровье! - сказал первый.

Пьяница поставил стакан, но от стола не отходил.

- Не вздумай еще просить денег! - сказал, нахмурив брови, второй.

- На билет... Мать хочется увидеть...

- Знаю я, какая мать и какой билет!

- Три рубля...

- Какими прикажешь - бумажными или мелочью? - передразнил его первый.

- Рубль! - быстро сдался пьяница.

- Дай, мать его!.. Видишь, не отстает! - проговорил третий.

Тогда первый достал из кармана двадцатикопеечную монету, положил на большой палец правой руки, щелчком подбросил в воздух, потом ловко поймал и, зажав ее в левой ладони, вопросительно взглянул на пьяницу.

- Орел! - крикнул тот, не задумываясь, и уверенно протянул руку. Первый разжал ладонь.

- Везет же человеку! - обернулся он к сотрапезникам и отдал монету пьянице.

Тот подошел к следующему столу.

- Ребята, явилась наша судьба, - обрадовался один из пятерых, сидевших за столом.

- Мир пришедшему! Привет! - раздались нестройные голоса.

- На, выпей! - протянул кто-то стакан.

- Я выпил уже... - проговорил пьяница, но стакан все же взял.

- Гм, нашелся трезвенник! - хмыкнул первый, очень похожий на второго, как, впрочем, на всех остальных.

- Будьте здоровы! - Пьяница опрокинул в рот стакан и понюхал свой грязный рукав.

- Только без монолога! Говори прямо, сколько стоит билет до дома твоей матери! - предупредил третий, потом двумя пальцами извлек из внутреннего кармана пачку пятирублевок.

- Дай одну! - взмолился пьяница и громко проглотил слюну.

- Осел! С чего это тебе вздумалось разбогатеть именно за наш счет? Поди-ка вон к тем комбинаторам, они, знаешь, махорку в червонцы заворачивают! - Владелец пачки указал на огороженный фанерой кабинет, откуда столбом поднимался табачный дым и доносился громкий пьяный женский хохот.

- Ладно, дай, не мучай человека! Нас всех ждет его судьба! - сказал кто-то.