Он сел на место Лизочки, отставил ее тарелку в сторону и положил большие крепкие ладони на стол.

На правом среднем пальце Дарья увидела золотую массивную печатку – ничего особенного, просто весит она много, соответственно и стоит.

– Ты та самая?

Она посмотрела на него, не зная, чего ожидать дальше, если с самого начала задают неопределенные вопросы.

Знакомо: вначале тебе мотают нервы и лишь затем говорят о сути.

– Ты о чем? – Она через силу заставила себя есть и продолжать трапезу, не обращая внимания на его наглое поведение.

– О том мужике, которого ты выбросила из окна.

Кусок едва не застрял у нее в горле, она поспешила протянуть руку за водичкой, чтобы не было проблем с проглатыванием пищи.

«Подумать только! В один и тот же день ей задают одни и те же вопросы и менты, и какие-то здоровые лбы, и ни тех, ни других она раньше никогда не видела».

– Вежливые господа представляются в начале разговора, – напомнила Дарья своему собеседнику.

– Валера, – не смутившись, произнес он. – Так как насчет мужика? За что ты его?

– Никого я не спихивала, оставь меня, Валерик, в покое.

– Поехали, – скомандовал он, поднимаясь, – и не вздумай дергаться. Рожу попорчу.

Протестовать и сопротивляться в таких случаях можно, но это если здоровья много. А если у вашего собеседника его больше и он не один?

– Мы можем и здесь поговорить. Я расскажу все, что ты хочешь.

– Боишься, – он показал белые здоровые зубы и сел на место. – Правильно делаешь. Значит, сейчас ты мне все расскажешь. Или я ошибаюсь?

Дарья понимала, что перед ней не сотрудник милиции, и закон ему руки и другие части мужского тела не сковывает.

– Хорошо, спрашивайте.

– Вот я и спрашиваю: зачем ты его из окна выпихнула?

Дарья больше не пыталась ковыряться в тарелке.

– Послушай, я спала и ничего не видела.