На солнце от зелени виноградников свет зеленоват, расправляется воздух, - Некульев заметил: О зеленом свете такие стали синие венки на белках Арины, а зрачки уходят в пропасть - и показалось, что из глаз запахло дубленой кожей. - В контору вошли трое: мужик, баба, паренек-подросток. Мужик неуверенно сказал:
- Честь имею явиться, второй после Кузи лесничий, с одиннадцатого кордону. Егор Нефедов. А это моя жена, Катя. А это сын, Васятка.
Лесника перебила жена, заговорила обиженно: - "Ты, барин, Кузе сказал, что с Маряшей исть хочешь. Как хотишь, твоя барская воля, а то можно и у нас, не хуже чай Маряшки. Мы избу строим, муж мой маломощный, грызь у него, мы из Кадом. - Как хотишь, твоя барская воля. У Маряшки ведь трое малолеток, мал-мала меньше, а нас всего трое." - Катя подобрала губы, руки уперла в боки, воинственно выжидая. - Некульев молча по очереди пожал всем руку, сказал: "Ступайте с богом, буду знать." - И Арина Арсеньева заметила в солнце: синяя бритая кожа скул и подбородка Некульева - тверда, крепка. Арина сказала тихо, с горечью:
- Вы знаете, когда "влазины" бывают, - влазины, это так называется новоселье, - ведь до сих пор крестьяне у нас вперед себя пускают в избу петуха и кошку, а потом уже идут люди и надо - по поверью - входить ночью в полнолуние. Ночью же и скотину перегоняют. И до рассвета в ту ночь хозяйка-баба голая дом обегает три раза. Это все для домового делается. -
Глава первая - Ночи, дни.