И все же один единственный вопрос у меня выплыл. Как сдать треклятый Дом офицеров на старом месте. Заместитель командарма по какой-то воспитательной работе три дня назад лично осмотрел помещения «дворца». Редко хвалил, чаще критиковал. По-моему, он глотал голодную слюну, мечтая о том, какие многосерийные беседы он запланирует, какие лекции и доклады организует. Чтобы, несмотря на всеобщую демократию, доказать приоритет политической подготовки над всеми остальными видами армейской учебы.

Сопровождающий его комдив то и дело подкидывал претензии по качеству работ. Ему все не нравилось: ни отделка лекционного зала, ни полы в вестибюле, ни освещение кинозала. «Воспитатель» недовольно фыркнул, отвернулся и персонально пообещал мне именные часы, если Дом офицеров будет сдан… на будущей неделе. .

Представляю себе, какие глаза будут у Светки при виде хромированных, с дарственной надписью, «командирских»!

Но если я перееду на новое место службы, не сдав Дома офицеров, аукнутся и часики и… Светка. Женщины любят удачливых и не терпят неудачников — старая истина…

Семыкин внимательно слушал наставления командования, я размышлял о своих отношениях с учительницей, Дедок что-то бубнил на излюбленную тему — о технике безопасности. Надоело до чертиков! Все надоело: инструкции, совещания, собрания. Особенно — лекции о травматизме, значение журнала учета, аварийность. Будто бы солдат поставит закорючку в журнале, и сразу гвозди перестанут втыкаться в руки и другие части тела, брусья прекратят сваливаться на головы, циркульная пила сделается ватной, а краны не станут ронять груз на головы зазевавшихся строителей.

Наивно и глупо!

Дедок бубнит о травматизме, Анохин, перебивая его, напирает на ответственность инженерно-технического состава особого участка…

Неожиданно мне захотелось спать. Да так, что хоть подпирай голову и вставляй под падающие веки что-то вроде подставок. Все же приспособился — внимательно слушал наставления и напутствия, внимал угрозам главного инженера, пялил глаза на карту и прыгающий циркуль, и все же спал.