А я лениво и в то же время с живым интересом разглядывал в блаженной полудремоте зажигающиеся звезды.

Я пробормотал:

— Рассказали бы вы мне какую-нибудь историю из вашей жизни в Африке.

Капитан Марре был одним из самых старых офицеров в африканской армии, бывшим спаги, проложившим себе дорогу в жизни собственной саблей.

Благодаря ему, его связям и его друзьям мне удалось совершить чудесное путешествие по пустыне; и в этот вечер я пришел поблагодарить его перед отъездом во Францию.

Он сказал:

— Какую же историю хотите вы послушать? За двенадцать лет жизни в песках со мной было столько приключений, что я уже ни одного из них не припомню.

Я продолжал:

— Расскажите об арабских женщинах.

Он ничего не ответил. Он лежал, вытянувшись во весь рост, положив голову на скрещенные руки; по временам до меня доносился запах его сигары, дым которой в эту безветренную ночь поднимался прямо к небу.

Вдруг он рассмеялся.

— Ага, вспомнил! Я расскажу вам забавную историю, она относится к самому началу моей алжирской жизни.

В то время у нас в африканской армии попадались необычайные типы — таких сейчас не встретишь, таких больше нет, — типы, до того любопытные, что вы согласились бы застрять на всю жизнь в этой стране, лишь бы получше изучить их.

Я был простым спаги, маленьким двадцатилетним спаги, белокурым, хвастливым, ловким и сильным, — был, дорогой мой, настоящим алжирским солдатом. Меня назначили в гарнизон форта Богар. Вы теперь знаете Богар, его прозвали балконом юга; вы видели с вершины форта начало этой огненной страны, изглоданной, голой, выжженной, каменистой и красной. Это настоящее преддверие пустыни, раскаленная и грозная граница огромного царства безлюдных песков.

Так вот, нас было в Богаре человек сорок спаги, рота пехоты из новобранцев да эскадрон африканских стрелков. Однажды мы получили известие, что племя улед-бергхи убило английского путешественника, неведомо как пробравшегося в эту страну — ведь в англичанах просто бес сидит.