Гертруда. Вчера вы солгали мне. Нынче ночью вы, подобрав ключ, рискуя погибнуть от руки графа, пробрались через гостиную в спальню Полины. О, не пытайтесь лгать. Я видела вас собственными глазами, я подстерегла Полину, когда она возвращалась с вашей ночной прогулки. Выбор не блестящий. Если бы вы слышали, что говорилось здесь вчера, на этом самом месте, если бы вы видели наглость этой девчонки, выражение ее лица, когда она все отрицала, — вы содрогнулись бы за свое будущее, за будущее, которое принадлежит мне, которое я купила ценой своей души и тела.

Фердинанд (в сторону). Целый поток упреков! (Вслух.) Постараемся, Гертруда, быть разумными. А главное — постараемся обойтись без пошлостей. Я никогда не забуду, чем вы были для меня, я все еще привязан к вам, как искренний, преданный старый друг. Но любви уже нет.

Гертруда. И этому полтора года?

Фердинанд. Нет, три.

Гертруда. В таком случае признайте же за мной право ненавидеть и бороться с вашей любовью к Полине, ибо из-за этой любви вы стали подлым и преступным по отношению ко мне.

Фердинанд. Сударыня!

Гертруда. Да, да, вы обманули меня. Живя здесь, возле меня, вы заставили меня носить личину, отнюдь не свойственную мне. Я резка, вам это известно. И резкость всегда откровенна, а я вступила на путь низкого обмана. Вы, верно, не знаете, чего стоит каждый день снова и снова лгать, лгать, не подготовившись, чувствуя у самого сердца острие ножа! О ложь! Да ведь для нас, женщин, это расплата за счастье.