Глеб показал охранникам свою членскую карточку. У входа в зал милиционер проверил, нет ли у нас с собой алкоголя. Я заученно сострил насчет его бегающих по мне ладоней. Вино мы, разумеется, купили заранее. Но для начала сдали бутылку в гардероб. Меня пропустили бесплатно, а за девушек пришлось заплатить. Спорить не стоило. Их запросто могли не пустить вовсе.

Мы сели за столик.

— Давно хотел тебе сказать.

— Начинай.

— Пиво... Оно продается в больших бутылках и маленьких бутылочках.

— Не понял?

— Ну... Ноль-пять и ноль-три.

— Теперь понял.

— Ты замечал, что эти бутылочки по объему отличаются почти в два раза, а стоят одинаково?

— Эуммм...

Он понизил голос:

— А ведь некоторые люди... пьют пиво из МАЛЕНЬКИХ бутылочек.

— И чего?

Он перешел на шепот:

— Я таких ненавижу!

Я подумал над тем, что он сказал.

— У тебя вообще нет денег?

— Нет.

— Ты видел, сколько здесь стоят напитки? Они охуели! Чем мы будем поить этих туловищей?

Девушки обшарили весь клуб и даже заглянули в туалет. Наверное, они рассчитывали попасть в грязный притон, где по углам мужчины щиплют друг друга за ягодицы. А оказались в заурядном диско. Томных типчиков в ажурных чулках и с накрашенными ртами видно не было. Та девушка, что пониже, пыталась курить и икала. Иногда получалось довольно громко. За столами вокруг сидели толстяки с запястьями штангистов. Они недовольно посматривали в нашу сторону.

Почему девушкам так интересны гомосексуалисты? Нет вернее средства затащить даму в постель, чем сказать, будто ты гей. На втором этаже «69» имелась dark-room. В комнате было так темно, что не разглядишь и собственного плеча. Там можно было поиметь принципиально анонимный секс. Делаешь шаг внутрь, и чьи-то руки уже ищут зиппер на твоих брюках. Хорошо, если две — рук может быть и шесть-восемь. Перед входом висела табличка «Только для мужчин». Не знаю как, но Глеб затаскивал туда своих девушек регулярно. Для этого и обзавелся клубной карточкой «69». Как-то провел замужнюю тридцатипятилетнюю художницу. Рассказывал, что первыми словами после того, как она застегнула юбку, были: «Сволочь ты, Глебушка. Я думала, ты и вправду гей».